Вадим Румянцев, "Взхоббит, или Путь в никуда". Главы 1 - 6

                   "Я тогда только-только начал лазать в инет.

Одним из самых сильных впечатлений тогда (кроме

порнографии) были рассказы "9600 бод и все, все,

все" и, конечно же, нетленное творение некоего

Вадима Румянцева "Взхоббит или Туда и Обратно".

Вещь совершенно культовая, кто знает".

Синоптик, форум сайта kamsha.ru.

Вадим Румянцев

 Взхоббит,

или

Путь в никуда

Под редакцией

Антона  Алексеева

                                          Посвящается каждому,

                                               кто узнает себя

                                            в одном из героев.

1. Нежданные гости

     Жил-был в норе под землёй хоббит. Не в какой-то там мерзкой грязной сырой норе,  где со всех сторон торчат хвосты червей и противно пахнет плесенью, но и не в сухой песчаной голой норе, где не на что сесть и нечего съесть. Нет, нора была хоббичья, а значит, ещё хуже.

     Она начиналась идеально  круглым  иллюминатором,  который хоббит выкрасил в зелёный цвет (а точнее – в цвет хаки) и использовал как  дверь.  Иногда  иллюминатор  с  грохотом  падал внутрь, и тогда открывался проход в длинный  коридор,  похожий на железнодорожный туннель, правда, без гари и дыма, но зато с пятнами мазута на полу и с разбросанными  в  беспорядке  вдоль стен шпалами; всюду были прибиты крючочки для гостей,  которых хоббит очень любил (правда, нельзя сказать, чтобы гости  отвечали ему взаимностью). Туннель вился всё дальше и  дальше,  но никто из немногих родственников хоббита, отправившихся его исследовать, обратно не вернулся, и куда он (туннель) уходил  – не знал никто. Временами хоббит  жалел  об  исследователях,  с тоской глядя на пустые крючочки, которые  предназначались  для них. Хоббит не признавал восхождений по лестницам, поэтому все комнаты располагались на одном этаже: спальни, ванные,  погреба, кладовые (целая  куча  кладовых),  сокровищницы,  карцеры, застенки, камеры  пыток,  тюремные  камеры,  камеры  предварительного заключения и даже залы суда  –  всё  это  находилось поблизости друг от друга, чтобы, в случае чего, идти было  недалеко. Лучшие камеры, то есть комнаты,  находились  по  левую руку, и только в них имелись окна – глубокие круглые  окошечки, через которые зимой в нору влетал снег, а весной, в  оттепель, выливалась талая вода. Так происходила уборка норы.

     Наш хоббит был весьма состоятельным взломщиком по фамилии Бэггинс (фамилию он унаследовал от предков-карманников).  Бэггинсы проживали в окрестностях Холма с незапамятных  времён  и считались  привычной  напастью,  с которой надо было мириться. Бэггинсы не позволяли себе ничего неожиданного: они занимались рэкетом два раза в месяц, и что скажет Бэггинс, если попытаться не отдавать деньги, можно было угадать, не спрашивая. Но мы вам  расскажем  историю о том,  как одного из Бэггинсов втянули-таки в мокрое дело.  Может быть,  он и окончательно потерял совесть,  но зато приобрёл...  впрочем, увидите сами, приобрёл он что-нибудь в конце-концов или нет (не забудьте о серебряных ложечках!).

     Матушка нашего хоббита... кстати, что такое хоббит? Пожалуй,  стоит  рассказать о них поподробнее.  Так вот,  в старые добрые времена на Земле было до хрена всякой нечисти – привидения,  зомби, драконы, маги, мыслящая плесень и ещё куча всего. Все они были мутантами и впоследствии вымерли, а кто оставался  в живых – тех докончили люди – просто,  чтоб не мучились.  Ну вот, и хоббиты тоже тогда были. Хоббиты – это уродливые толстые карлики,  иногда с курчавыми волосами на голове, но чаще – совсем лысые,  зато на ногах – отвратительная чёрная шерсть растёт у них всегда.  Стричь эту шерсть они не умеют,  поэтому ходят всегда босиком. Шерсть цепляется за различные предметы и вырывается клочьями,  иногда даже вместе с блохами. У хоббитов три основных занятия – еда, сон и воровство, которое они уважительно называют "бизнесом".  Хоббиты – такие искусные воры,  что изредка их нанимают другие  жители  Средиземья  – ограбить банк или сорвать крупный куш в притоне.  Но бывает это редко, никому не охота связываться с хоббитами, ещё и сам в дураках останешься.

    Но случилось так, что в одно прекрасное утро, когда Бильбо Бэггинс  сидел  в  иллюминаторе и курил травку,  мимо проходил Гэндальф. Гэндальф! Если вы слыхали хотя бы четверть того, что слыхал  про него я,  а я вообще ничего про него не слыхал,  то уже поймёте, что вряд ли нашёлся бы хотя бы один полицейский в Средиземье, с радостью не пустивший бы ему пулю в лоб. Но Гэндальф,  благодаря врождённой способности превращаться в вешалку, вошедшей в легенды, ловко скрывался от полиции.

     Между нашими героями произошёл такой разговор:

     – Good  morning!  I  had  no  idea  you  were  still  in business! – Пробормотал Бильбо.

     – Еге ж!  – Ответил Гэндальф. – Я Гандальф, а Гандальф – це я!  Подумати лишень,  – дожився,  що син Беладонни  Тук вiдбрикується  вiд мене "добрими ранками" так наче я припхався до нього пiд вiкно гудзики продавати!

     – Come tomorrow!  Good bye! – Заключил Бильбо и задраил иллюминатор. После чего мрачно посмотрел на стену, ткнул пальцем в один из крючочков и медленно проговорил: "Гэндальф, чай, среда!". Сам с собой он разговаривал по-русски.

     На следующий  день  Гэндальф напихал в нору Бильбо гномов – существ, похожих на хоббитов, но чуть менее уродливых и ещё более жадных, – и, когда те, спев свою коронную песню в переводе И.  Комаровой,  перебили всё,  что было в норе, вся шайка решила отправиться браконьерствовать. А также заниматься пьянством,  разбоем,  мародёрством,  кутежами, распутством, чёрной магией, выборами в Верховный Совет и любым другим мелким хулиганством,  какое только придёт в голову.  Они решили  покинуть Хоббитанию на следующее утро.  В сердцах мирных хоббитов впервые появилась надежда,  и утром Бильбо был  единственным,  кто мог ещё кое-как держаться на ногах. Компания двинулась в трактир.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ

                                              2.  Баранье жаркое

     К вечеру они покинули трактир.  Бильбо любовно поглаживал жилетный карман,  набитый гномьими долговыми расписками. Гномы уныло трусили вперёд на позаимствованных у  трактирщика  пони, понуро свесив головы.

     "И что только им не нравится?  – Размышлял Бильбо.  – Я оставил этим сквалыгам целую четырнадцатую часть!". В тот день хоббит был щедр, как никогда.

     Несчастнее остальных выглядел гном Двалин, одежду которого Бильбо пустил на носовые платки.  Двалину приходилось путешествовать в нижнем белье,  под свист и улюлюканье толпы. Гэндальф, который познакомил хоббитов со Взломщиком, благоразумно скрылся, а против самогО хоббита ни один гном выступать не решался.

     Через некоторое время пошёл дождь,  и настроение у Бильбо испортилось. Он с горя съел все продукты и утопил пони Двалина в  реке,  после чего гному пришлось бежать за отрядом трусцой. Зато теперь он напоминал спортсмена из ДСО "Трудовые резервы", и состояние его гардероба менее шокировало окружающих.

     Внезапно Балин, которому Бильбо, испытывавший к нему симпатию, позволял глядеть по сторонам, увидел в лесу огонь. Гномы с надеждой посмотрели на Бильбо.  У них  появился  реальный шанс согреться и поесть.  Хоббита это волновало мало, но издеваться над гномами ему уже поднадоело,  а тут можно  было  поразвлечься с теми, кто разжёг огонь. Хоббит плотоядно облизнул толстые губы.

     – Стойте здесь, – приказал он спутникам, – а я пойду и посмотрю, что там к чему.

     Взгляды гномов потухли,  а Двалин обречённо застонал,  за что и получил от Бильбо  увесистую  затрещину.  Но  ослушаться они, конечно, не посмели.

     А Бильбо  Бэггинс,  продираясь  через  кустарник,   теряя клочья шерсти и изрыгая смачные проклятия, направился к источнику света. Вот что он увидел.

     На поляне  вокруг  большого  костра  сидели  три огромных тролля. Поляна была завалена банками с ветчиной "Made in USA", блоками   жевательной  резинки,  бутылками  "Пепси"  и  прочей снедью, а тролли вели непринуждённую беседу.

     – Послушайте,  мистер Берт,  – говорил один из них,  – какое я нашёл чудесное  доказательство своей  вчерашней  теоремы...

     – Ну-ну, Том, это очень интересно!

     – Так вот,  мы хотим показать, что для любого целого положительного N, большего двух,..

     Эта болтовня  надоела  Бильбо.  Он  высморкался в один из своих новых платков,  вышел на поляну  и  направился  к  мирно что-то  чертящему и ничего не подозревающему Вильяму.  Засунув руку в вильямов карман,  Взломщик извлёк оттуда пачку бумажных листов.

     – Не тронь мои чертежи! – Испуганно закричал Вильям, но было уже поздно.  Увидев, что это всего-навсего какие-то каракули, Бильбо швырнул бумаги в огонь.

     – Но  послушайте,  молодой человек...  – попытался было вступить в беседу Берт.

     Бильбо достал  свой  кривой  зазубренный  меч и перерезал Берту горло.  Через минуту та же судьба постигла и двух других троллей. Бильбо вытер меч об одежду Тома и устроился у костра. Вскоре он уже окончательно пришёл в хорошее настроение,  закусывал, пил принесённый с собой во фляге самогон и орал непристойные хоббитские песни.

     Но тут из-за деревьев появился Двалин, а за ним и остальные гномы.  Хоббит испустил разъярённый вопль и кинулся на подельщиков.  После  непродолжительной  драки оглушённые гномы с натянутыми на головы мешками валялись  вповалку  у  костра,  а Бильбо  пил самогон и рассматривал свой зуб,  выбитый Торином. Он размышлял,  как бы поизощрённее  прикончить  гномов,  чтобы другим неповадно было, когда что-то тяжёлое упало ему на голову, и он отключился. Это вернулся Гэндальф.

     Гэндальф побросал  бесчувственных гномов и хоббита на телегу, сам залез туда же, взял возжи, и, напевая "Гей, гей, казачок!", направил сей экипаж к Последнему Домашнему Приюту.      Пони побрели за ним.  Они чувствовали в  Гэндальфе  родственную душу.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ

                                                   3. Передышка

     Когда Бильбо проснулся,  он почувствовал, что крепко связан,  валяется на дне телеги, придавленный сверху Бифуром, Бофуром и спящим Бомбуром,  а телега едет неведомо куда. Из кустов раздавались противные эльфийские голоса,  распевающие всякие гадости на украинском языке:

                      Сон липне до вiч!

                      Поїхать – дурниця,

                      То краще лишиться

                      I слухати, й чути,

                      Щоб гарно заснути,

                          цю пiсню –

                              ха-ха!

     Наконец, телега остановилась,  Гэндальф сбросил Взломщика на землю, приставил к его горлу меч и торжественно проговорил:

     – Ах ты,  фраер дерьмовый!  Корешков моих замочить вздумал?  Да я ж тебя, падло, так уделаю, что мать твоя дохлая поганая не узнает! Да ты ж у меня всю житуху свою собачью на лекарства работать будешь! Да я...

     Гэндальф ещё некоторое время пораспространялся про  Беладонну Тук, матушку нашего хоббита, затем остриём меча разрезал верёвки и напоследок пнул Бильбо в лицо своим чёрным армейским ботинком 48-го размера.  Бильбо промолчал,  но обиду решил запомнить.

     Через некоторое  время вся компания была на ногах,  и они направились к Элронду. Хотя Гэндальф и был рядом, гномы старались  держаться от м-ра Бэггинса подальше;  в  рассудительности им отказать было нельзя.

     Пьяный раздолбай валялся на полу в прихожей. Гэндальф некоторое время молча смотрел на него,  а затем вдруг  со  всего размаху врезал Владыке Раздола по голове посохом. Раздался металлический звон,  и Элронд открыл глаза. Некоторое время ушло у него на анализ ситуации,  но, как только этот вычислительный процесс был завершён,  Элронд вскочил,  вытянул руки по швам и стал сбивчиво бормотать что-то вроде: "Студент Элронд Полуэльф по Вашему  приказанию прибыл".

     Гэндальф небрежным  жестом  вытащил какую-то карту из потайного кармана Торина и протянул её Элронду со словами:

     – Ну? Чего молчишь, свинья?!

     Раздолбай осторожно взял карту,  внимательно осмотрел водяные знаки и промолвил:

     – Так я и знал!  Это – лунные буквы.  Их выдумал скотина-Феанор,  чтобы читать можно было только раз в год, и то при ясной луне... А уж тучи-то нагонять он умел... Так он постоянно издевался над всеми.  У-у,  зараза!  Был бы он жив, с каким удовольствием его сбежалось бы бить всё Средиземье, ну, кроме, может быть, Тёмных сил, с которыми он, как известно, был кореш в натуре!!!

     – Это точно, – Поддержал Гэндальф, шмыгнув носом. – Я, конечно,  фанат до всяких там Палантиров,  Силь... ну, то есть других  разных фенечек,  но Феанора,  собаку,  сдал бы на руки Мандосу без всякого зазрения совести...  А кстати, что там написано?

     Этот вопрос явно поставил Элронда в тупик. Некоторое время он беззвучно шевелил губами,  читая по складам.  Затем сказал:

     – Ну,  короче, придёте к Одинокой Горе, там всё и увидите.  А лунные буквы – это просто отметка о copyright'е.  Феанор,  говорят, был большим фанатом до авторского права. Ведь в Мордоре почему небесного Сильмариля не видно?  К ним  как  раз штамп предприятия-изготовителя повёрнут.  Я,  каждый раз,  как бываю в Барад-Дуре,  всё этот камешек разглядеть  пытаюсь.  Да хоть бы хны!

     – Да-а...  – Ностальгически протянул Гэндальф. – Бывало, сидишь в Чёрной Башне, весело, песни поёшь: "Аш назг...".

     – Но-но,  полегче! – Перебил его Элронд. – Ещё не хватало,  чтобы  ты  у меня дома на чёрном наречии песни пел!  Я, как-никак, эльф, да ещё и в Белом Совете!

     – Ладно-ладно,  –  Примирительно произнёс маг.  – Уж и детство вспомнить нельзя!  Я, может, в Мордоре уже недели две, как не был...  Меня,  может, тоска заедает... А-а, пропади оно всё пропадом!  Ну, чего стоите, вперёд! – Заорал он на гномов и хоббита.  – Думали, я вас на пикник приглашаю?! Фигушки, вы у меня ещё увидите небо в алмазах!  – И с  этими  словами  он стал  пинками  ног  выгонять  на  улицу упирающихся спутников. Вскоре отряд уже понуро бежал к  Туманным  Горам,  а  Гэндальф ехал  сзади  на белой лошади и плевал в отстающих струями огня из посоха. Приключения продолжались.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЫ

                                       4. Через гору и под горой

     Не прошло и двух дней,  как гномы и  хоббит,  подгоняемые садистом-Гэндальфом,  добрались до Мглистых Гор.  Как водится, они попали под дождик и спрятались в уютной пещере  со  светящейся  зелёной  рунической надписью "ВЫХОД" над входом.  Ночью все гномы заснули,  Бильбо притворился спящим, а Гэндальф улетел в Барад-Дур на мордорском военном вертолёте. И тут...

     В задней стене пещеры открылась трещина,  превратилась  в широкий проход,  и оттуда посыпались гоблины. Это были ужасные толкинутые гоблины Мглистых Гор,  страшные  сказки  о  которых рассказывались  по  всему Средиземью.  На голове у каждого был хайратник,  руки, ноги и шея увешаны разнообразными фенечками, а на боку висел жуткого вида двуручник – деревянный либо алюминиевый. И самое ужасное – в отличие от всех остальных народов Средиземья, разговаривавших по-русски (изредка по-английски и по-украински), гоблины употребляли страшный, отвратительно звучащий язык, который почему-то называли вестроном. Короче говоря,  не прошло и трёх минут, как спящие гномы и притворяющийся  спящим  хоббит  были связаны,  взяты в плен и с весёлой песней "Ах, И ЭТО – наше Средиземье!" доставлены к Верховному Гоблину.

     Пещера Верховного Гоблина представляла собою зрелище скорее поучительное, нежели отталкивающее. Примерно половина присутствующих занималась плетением хитроумных бисерных  фенечек, примерно другая половина – оживлённой работой на персоналках. Время от времени раздавались вскрики:  "Отойди от света, ты не полиэтиленовый!" и "Ах ты, чёрт, не коннектится, зараза!".

     Пинками ног гномов и хоббита уложили ниц перед  Верховным Гоблином  (на боку  Верховного Гоблина красовался длинный стеклотекстолитовый меч).  По ходу дела охранник небрежным  жестом вытащил  карту из потайного кармана Торина и передал Верховному. Верховный внимательно осмотрел водяные знаки и изрёк:

     – Так я и знал.  Это – лунные буквы.  Их выдумал скотина-Феанор,  чтобы читать можно было только раз в год, и то при ясной луне... А уж тучи-то нагонять он умел... Так он постоянно издевался над всеми.  У-у,  зараза!  Был бы он жив, с каким удовольствием его сбежалось бы бить всё Средиземье, ну, кроме, может быть,  Светлых сил, с которыми он, как известно, был кореш в натуре!!!

     Бильбо показалось,  что нечто похожее он уже где-то  слышал,  но где именно – припомнить не смог.  А Верховный Гоблин продолжал:

     – Но,  впрочем, это всё – фигня. Я знаю, что вы таскали с собой эту бумажку ненарочно,  – Он достал зажигалку, поджёг карту и дождался, пока она полностью сгорит. Затем выкинул золу в стоящую неподалёку пустую сахарницу.  – И вообще, мы теперь с Мордором почитай что и не общаемся,  – Он с неудовольствием взглянул на сахарницу с золой.  "Точно,  нет коннекта", – подтвердил кто-то сзади.

     – А поймали мы вас, – продолжал Верховный, – не корысти ради, а токмо чтобы приобщить к достижениям мировой культуры.  – Он роздал каждому из пленников по экземпляру ниенниной "Чёрной Хроники".  – Вот, читайте на здоровье! А кто не будет читать внимательно,  – обратился он к охраннику,  – тех бросить в яму со Змейсами и Пиявсами...

     – Слышь,  Верховный! – Раздался голос сзади. – Тут какой-то Глюк звонил, новый прикол  закачал, "Бесконечная дорога" называется. Говорит, круто.

     – Ну,  и "Дорогу" тоже прочтёте, – Решил Верховный Гоблин. После чего взял гитару и принялся фальшиво напевать:

         По волнам, по волнам к Западным пределам

         Путь ляжет нам вперёд по гребням белым...

     Да, в такую жуткую переделку Торин и К° попадали впервые. Слушать пение Верховного Гоблина с пищанием модема  на  заднем плане,  да ещё при этом внимательно что-то читать, стараясь не думать о встрече со Змейсами и Пиявсами – это мог  бы  выдержать только истинный толкинист.  Наши герои к таковым не относились. Они приготовились к мучительной смерти...

     В это  время  в помещение вошёл Гэндальф.  Он невозмутимо направился к Верховному Гоблину,  энергично пресёк попытки охраны его остановить и заявил:

     – Меняю вот этих отщепенцев на крутую игруху  "The  Lord of the Rings ]I[". С руководством.

     – Но...  – Попытался было вставить своё  начальственное слово Верховный.

     – Никаких "но", – Проговорил голос сзади. – Мои ребята хакнули  вторую  серию уже две недели назад,  им что-то делать надо.  А то опять вирусы писать начнём. И никакой Лозинский не поможет, мы ведь в Средиземье...

     Эта угроза мгновенно подействовала. Верховный собственноручно  развязал  пленников  и трясущимися руками перехватил на лету брошенную Гэндальфом пачку дискет.  "А  руководство?"  – заныл было он.  Гэндальф бросил ему брошюрку с витиеватой надписью "Властители Колец" на обложке,  и вся  команда  покинула помещение.  Верховный Гоблин покраснел,  побледнел,  издал какой-то нечленораздельный звук и упал на пол. Он был мёртв.

КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ГЛАВЫ

                                              5. Загадки в темноте

     Пока Торин и К° пробирались по  тёмным  туннелям,  Бильбо размышлял следующим образом:  "Карты у Торина больше нет. Пути наружу гномы не знают,  мерзкий хвастун Гэндальф – тем более. В  дороге  от гномов одни неприятности,  а болван-волшебник – тот просто враг. Да ещё я сдуру пообещал этим недотёпам четырнадцатую часть... Пожалуй, лучше будет бросить их здесь, а самому добраться до Одинокой Горы,  убить дракона и забрать  все сокровища себе. Тем более, что идти уже недалеко осталось".

     Бильбо не сомневался,  что сможет в одиночку справиться с драконом  – ведь он,  как-никак,  был хоббитом.  Выбраться же из-под Мглистых Гор ему тоже не составляло особого труда:  лабиринт  гоблинских туннелей был не более чем детскими забавами в песочнице по сравнению с ужасной  норой  Под  Холмом.  Итак, Взломщик  незаметно  отстал  от бывших компаньонов и свернул в первый попавшийся боковой туннель.  Он был голоден,  а  потому быстро  добрался до ближайшей населённой пещеры,  перебил всех находившихся там гоблинов и плотно пообедал захваченными  припасами. Он считал себя существом цивилизованным, и потому мяса  гоблинов не ел.

     Наевшись и выспавшись, Бильбо пошёл дальше. Вскоре он услышал шлёпанье мокрых босых ног по каменному полу.  В  хоббите проснулось профессиональное любопытство, и он побежал на звук.

     Он добежал до подземного озера, где его взгляду открылось сидящее  на  берегу  убогое  забитое существо – нечто среднее между выпускником 8 класса, студентом во время сессии и оператором СМ-4. Это был Горлум.

     Бильбо был сыт и находился в  благодушном  настроении,  а потому не стал сразу же убивать Горлума,  решив послушать сначала его невнятное бормотание;  благо, Горлум его ещё не заметил.

     – Да,  моя прелесть, – Шипел Горлум. – Горлум! Вот как теперь они называют нас... А ведь тогда, давно, на Самом дальнем западе,  они все валялись у нас в ноженьках, и просили Их, и  требовали,  и  умоляли...  Да-ссс...  Но  мы  не  отдали Их мерс-ским пискунишкам,  правда, моя прелесть? Мы спрятали Их в высокой баш-шне... И тогда пришёл он, ненавис-стный, чёрный, и убил вс-сех,  и Их забрал...  Да-ссс,  с ним одним мы  бы  ещё справилис-сь,  но  они  были   вдвоём...  вдвоём с-с-с этим пиявс-сом...  пившим кровушку наш-шего мира... А те, пискунишки, не сделали ничего,  да-ссс, ничего, моя прелес-сть. Они только размахивали с-своими мерс-скими,  мерс-скими ручками и кричали на нас-с. А потом, когда мы попыталис-сь всё исправить, на нас ополчились вс-се...  И Они с-сгинули навеки.  Навс-сегда,  моя прелес-сть, навс-сегда...

     Бильбо всегда относил себя к представителям скорее интеллигенции, нежели пролетариата, а потому соображал быстро.

     – Так ты и есть Феанор?  – Спросил  он  громко.

     Горлум вздрогнул,  но быстро пришёл в себя и прошипел:

– Так-с-с... С-с-с-с... Они знают, как нас-с звали раньш-ше, моя прелес-сть. Они знают наш-ше прОклятое нольдорс-ское имя... Ну что ш-ш-ш,  а мы знаем,  как зовут их-х-х.  Бильбо  Бэггинс-с, с-с-собственной  перс-соной.  Ну ш-што ш-ш-ш...  Тогда пус-сть возьмёт,  пус-с-скай возьмёт от нас-с на память подарочек. Вот это маленькое блес-стящ-щее золотое колечко...

     И Горлум протянул Бильбо Кольцо.  Бильбо, нимало не задумываясь, схватил его и осторожно положил в карман.

     – Ха! – Заявил он. – Да ты, Феанор, видно, не такая уж мерзкая и бедная тварюга!  Ну,  спасибо за подарочек,  я тобой доволен.  Придёт время, может, и сочтёмся, – Добавил он фальшиво.

     – Пус-сть они не благодарят нас-с, не надо, – Отозвался Горлум.  –  Колечко им поможет,  да-ссс,  оно даст им невидимость. А благодарнос-стей не надо... Кто знает, да, кто знает, не  пожалеет ли он о своём с-с-спасибочке...  Ведь он ещ-щё не видит, да-ссс, чтО это колечко с ним с-сделает. Да и с племянничком его... Плохо, да, плохо будет племянничку Фродуш-шке... Но зато кое-ш-што навеки с-сгинет,  с-сгинет в  огненной  пропас-сти,  хоть  огонь  там и совсем  ненастоящ-щий...  Да,  как прощ-щитаютс-ся эти выс-скочки-майяриш-шки! – Горлум противно зашипел и засмеялся.

     Бильбо его последних слов не понял,  да и не хотел  понимать.  Зато он прекрасно осознал, что Кольцо даёт невидимость, да и вообще – вещичка не из последних. Находясь в самом своём радостном  настроении,  он  пробежал  последнюю пару туннелей, быстренько перебил охрану и оказался на свободе.

КОНЕЦ ПЯТОЙ ГЛАВЫ

                                           6. Из огня да в полымя

     Выбравшись из гоблинских туннелей,  м-р Бэггинс бодро зашагал на  восток.  Ему  было немного неприятно покидать уютные подземные казематы,  чем-то напоминающие его собственную нору, и выбираться на противный солнечный свет, но настроение хоббита всё равно оставалось хорошим.  Он,  наконец,  отделался  от компаньонов и теперь мог забрать всё гномье богатство себе, а, кроме того,  приобрёл нового дружка  –  Бильбо  неплохо  знал древнюю историю и полагал, что Феанор – мужик что надо и сможет надавать по кумполу любому,  даже ненавистным Саквиль-Бэггинсам. Однако,  Бильбо всё время приходила в голову одна неприятная мысль – а не должен ли он вернуться назад,  к  гоблинам, найти гномов и  волшебника и лично проследить,  чтобы бывшие соратники уже не смогли никуда убежать.  Не то,  чтобы ему была неприятна  перспектива вновь оказаться под землёй – нет, совсем напротив, – но уж очень хотелось завладеть сокровищами как можно  быстрее...  И  только  хоббит  окончательно пришёл к мысли, что гоблины великолепно справятся с  работой  самостоятельно, как услышал противный голос Гэндальфа.

     – Зрештою,  вiн мiй друг,  – распалялся волшебник, – i непоганий малюк.  Я почуваю себе вiдповiдальним за нього.  Ох, якби ж ви не загубили його в тунелях!

     – Немає тепер з нами Викрадача,  хай йому абищо! – Злорадно проговорил голос Дори.

     Эта его  реплика  спасла жизнь ему и его товарищам,  хотя никто из них об этом так и не узнал.  К тому времени невидимый Бильбо с Кольцом Всевластья на оттопыренном среднем пальце левой руки уже подкрался к гномам,  намереваясь преспокойно придушить по  одиночке всю компанию.  Но наглые слова Дори совершенно вывели его из себя.  Хоббит сорвал с пальца Кольцо,  диким, почти  неузнаваемым голосом взревел:  "А Взломщик тут как тут!", швырнул Кольцо на землю и бросился к  ближайшему  гному (это был многострадальный Двалин).  Но Кольцо Всевластья, обидевшись на такое обращение,  решило сыграть с Бильбо  одну  из своих знаменитых подлых штучек. Хоббит поскользнулся на Кольце и распластался во весь рост  в  колючих  зарослях  терновника. Кольцо противно захихикало.  Чей-то голос ехидно заметил: "Это не Олимпийские игры!".

     Что такое Олимпийские игры, никто из присутствующих (кроме, разумеется,  Гэндальфа) не знал, да и не хотел знать – не до того было.  Хоббит вскочил, подобрал Кольцо, кинул его себе в карман,  взревел: "Терновый куст – мой дом родной! За Родину! За товарища Ким Ир Сена!  За счастливое детство хоббитов!" и бросился вслед за удирающими компаньонами...

     Короче говоря,  через  полчаса  гномы и волшебник сидели, трясясь от страха, на верхушках деревьев, а мистер Бильбо Бэггинс бегал  по  поляне и выкрикивал непристойные угрозы.  Добраться до ненавистного ему МЯСА он не мог,  поскольку даже самые нижние ветви деревьев обламывались под тяжестью накачанной мускулатуры хоббита.  Через некоторое время  Взломщику  надоело бегать и ругаться, он сел посередине поляны и задумался. Гномы и волшебник боялись пошевелиться,  так как слух у  Бильбо  был отменный, он  тут  же  засекал нарушителя спокойствия и что-то записывал в свою записную книжечку. Хоббит ещё с четверть часа просидел молча,  затем закричал: "Эврика!" и опять замолчал. В голове у Взломщика созрел дьявольски коварный план.

     Отлучиться с  поляны для претворения своего плана в жизнь он не мог,  поэтому ему оставалось сидеть и ждать,  пока  либо появятся помощники,  либо его враги попадают с деревьев от голода и усталости. В любом случае хоббит был в выигрыше. Он нехорошо усмехнулся и принялся ждать.  Скреннирующий мутант Гэндальф сумел прочесть его мысли и испустил крик отчаяния. Выхода не было.

     Как показала практика, помощники появились раньше. На поляну робко  вступила  делегация толкинутых гоблинов и направилась к Бильбо,  тщательно игнорируя умоляющие взгляды Торина и К°. Бильбо удовлетворённо улыбнулся. Ждать осталось недолго.

     А ещё через час вокруг каждого дерева было сложено по исполинской куче хвороста,  собранного услужливыми гоблинами,  а Бильбо гордо стоял в центре поляны, держа в руках зажигалку, и готовился к произнесению заключительной речи.

     – Пятнадцать птиц...  – Начал он.  Хоббиты плохо  умели считать.

     Но тут произошло нечто непредвиденное.  С неба спикировал орёл с  малограмотной  надписью "Manve Air Force" на фюзеляже, схватил Гэндальфа и взмыл вверх.  Затем другой такой  же  орёл схватил Торина,  затем... Короче говоря, Бильбо успел только в отчаянном прыжке схватить за ноги Дори, который улетал последним.  Хоббит надеялся, что орёл такой тяжести не выдержит. Но, с характерным скрипом,  птица взмыла вверх.  Бильбо нецензурно выругался,  повис на левой руке, а правой принялся неторопливо и со знанием дела вырезать на ноге у Дори надпись  "РИНАЛЬДО", совершенно   игнорируя  отчаянные  вопли  "Ноги,  мои  ноги!", испускаемые несчастным.  Занимаясь таким  художественным  промыслом, Бильбо пришёл к выводу, что ссориться с орлами не стоит – это давало шанс получить бесплатные билетики  в  Валинор для  себя и своих родственников.  С кровной местью приходилось для пользы  дела  подождать.  Поэтому,  приземлившись,  хоббит брезгливо перешагнул через Дори, подошёл к дрожащему Гэндальфу и дружески хлопнул его по спине (отчего маг чуть  не  упал  со скалы).  Совершив этот достославный акт примирения, Бильбо тут же улёгся спать,  оглашая окрестные горы неслыханным доселе  в здешних  краях раскатистым хоббитским храпом.  Он был уверен в себе, как десять Миклухо-Маклаев.

КОНЕЦ ШЕСТОЙ ГЛАВЫ

____________________

     Под редакцией Антона Алексеева и Константина Космачёва.